Она входит в любую комнату сначала улыбкой, что открывается легко, как чемодан, собранный на одну ночь, и всем сразу кажется, что с этой девушкой ничего не может случиться, что она вечным транзитом и налегке, что города, языки и случайные люди липнут к ней и отваливаются, не оставляя следа. Мила — это лёгкость, за которую хочется держаться. Мила — это смех в дверях, чужие адреса, умение исчезнуть до того, как станет больно. И только один человек на свете знает, что под этой лёгкостью не пустота, а трещина, тонкая, старая, аккуратно заклеенная улыбкой. Этот человек — её старшая сестра.

Их мотало. Калининград, Польша, снова граница, снова чужая кухня, снова «это ненадолго» — детство на два паспорта и ни одного дома. Диана из этого сделала точку: осела в Чикаго, выстроила быт, работу, попытку нормальной жизни. Мила сделала из этого движение: не осела нигде и превратила два языка в ремесло. Она переводчица, её нанимают провести чужака по чужому городу, войти за один вечер в доверие и уйти до рассвета. Она читает людей за минуту (навык выживания бродяги) и оттого катастрофически одинока среди тех, кого видит насквозь.

Милана годами жила на обаянии: мелкие долги, чужие диваны, умение красиво брать у жизни взаймы и не отдавать, обещание вернуться вместо адреса. Где-то на её маршруте остался человек, которого она бросила посреди истории, — недоигранный, недосказанный, тот, кому она пообещала и не пришла. Мила всегда успевала уехать раньше, чем счёт становился к оплате. В Чикаго этот навык впервые упирается в стену.

Между ней и сестрой есть вечер, о котором обе молчат. Тем летом Миле было шестнадцать. Диана успела. Просто успела, и всё. С тех пор между сёстрами некий призрачный долг, который нельзя назвать вслух, потому что назвать, значит признать, что он был. Мила годами уезжала в том числе и от этой тишины.

Милана появилась в Чикаго только когда Диана оказалась в больнице. Её приезд сам по себе — тревога: если Мила здесь, значит, что-то сломалось. Она знает обо всём, что касается сестры достаточно поверхностно: про аварию, четыре месяца, что Диана прожила у чужого ей, в сущности, мужчины, про этот новый тихий страх в сестре. Как они успели так сильно отдалиться друг от друга? И, как всегда, младшая сестра решает помочь по-своему, не разобравшись, не подозревая, кого она приводит обратно в жизнь сестры. Долг, который она так хочет вернуть, она вот-вот заплатит самой страшной монетой.

Мила — обаяние с двойным дном: та, за кем не видно трещины, пока не станет поздно, та, что спасает неуклюже и любит на бегу. Персонаж про вину без права на исповедь, про близость, которую страшно подпустить, про свободу, что однажды оборачивается ловушкой. У неё своя орбита — своё ремесло, свои хвосты, свой человек с дороги, — а еще есть сестра, и этого она никому не даст у себя отнять.

---

эта история двух сестер, которым довелось жить в распавшейся семье и делить города между родителями. у Дианы и Милы много скелетов в шкафу и очень запутанные отношения, где далеко не всегда родство дает абсолютную преданность друг другу. имя, внешность, профессию, да и возраст можно скорректировать, главное сохранить идею самих взаимоотношений между сестрами. очень жду и коплю сюжетики для интересных игр <3

посмотреть заявку на Memory Lane

{ хочется простого человеческого сформировать с кем-то прочную эмоциональную связь с одинаковой степенью вовлеченности чтобы подавить наконец невыносимое чувство тотального одиночества в общем и целом 1,5-2 часа молчаливого поглаживания по голове мне бы сейчас не помешали }

————————— ⯌ —————————

в своих двадцать шесть лет джунсо уже таскал на себе тридцать пять килограмм пожарного снаряжения и людей на голову выше себя, пил крепкий алкоголь, громко шутил, рывком открывал двери, закатывал глаза больше тысячи раз, нецензурно выражался и говорил не по делу: таким людям как джунсо все можно и ничего нельзя одновременно, на таких смотрят глазами полными слез и восторженным взглядом с отражением героя в каждом зрачке, таким выдают грамоты и расписание посещений школ для разговоров о пожарной безопасности, у таких в кармане зажигалка и на шее жетон совсем как в армии.
в свои четырнадцать джунсо сам стал главным действующим лицом в крупном пожаре и может быть это событие стало некой константой во всей его жизни и теперь ему совсем уже не страшно шагнуть с непроглядной высоты или подняться на нее за несколько секунд вертикального взлета.
на том пожаре в далеком детстве они познакомились с джейми и своим будущем, и воспоминания в голове джунсо не запылились и не затерялись в сотне новых событий, личных свершений, ошибок и потерь, приобретений и восторгов — событие полное грохота падающих частей зданий и едкого дыма ползком сквозь который колени обдирая, воспоминания эти стали его отправной точкой и зафиксировали перед глазами перепуганного мальчишку на год младше из соседней школы, который плакал, паниковал, говорил какую-то бессвязную ерунду дрожащим голосом, но не сдавался и оставался рядом с ним до самого приезда тяжело груженых машин службы спасения. у джунсо остался шрам возле колена и воспоминание о человеке, с которым они друг для друга были единственными и последними.

————————— ⯌ —————————

— ты меня не помнишь?
— мы знакомы?
джейми совсем его не помнит: ни лица, ни голоса, ни поведения, ни даже имени которое может быть никогда и не знал, но джунсо помнит все прекрасно: и мимику, и тембр, и эти дрожащие руки поверх придавивших ногу обломков. он помнит как тащил этого ребенка на себе в тревожном каждом движении и помнит как этот ребенок помогал ему подняться, без малейшего писка приняв перемену ролей. он помнит как спас этого ребенка и помнит как ребенок спас его.
только выросший уже ребенок его не узнает.
джейми уже двадцать пять  лет и он кинолог в поисково-спасательной службе штата иллинойс.
они на своих местах.
только для джунсо это событие прошлого имело настолько большое значение и разве есть в этом какая-то справедливость.
есть ли хоть что-то хорошее в том, что взрослая жизнь их сталкивает и расставляет все так, что для одного это все осталось всего лишь страшным и смутным откликом из далекого прошлого, а для другого — определяющим жизнь моментом, когда он впервые понял что хочет заниматься профессионально спасением людей.
только теперь рука об руку на сложном выезде с обрушением.

————————— ⯌ —————————
⯌ имя можно сменить, внешность можно сменить, но в идеале все равно азиатскую. возраст придется оставить.
⯌ я не ищу какую-то романтическую линию, но с радостью приму <b>броманс</b> и идеологическое противостояние, в котором джунсо действует по порядку, правилам и формам в то время как джейми ставит поверх всего человеческое с порой слишком серьезными рисками для самого себя, где не совпадают интересы и есть претензии, где есть раздражение вперемешку с притяжением одного к другому, где бытовые крики и разделенные опасности.
⯌ я хочу сюжетных поворотов, новых открытий, возвращения памяти через распутывание: может быть это был не просто пожар, который джейми забыл, может быть джунсо был не просто человеком, с которым они спасли друг друга. может все было гораздо, гораздо страшнее, может теория заговора, похищение джунсо, что-то большее, чем просто совместное бегство от «просто огня». мне кажется очень здорово было бы сыграть все это в обратной перемотке, в которой один все помнит до болезненного отчетливо, а другой только удивленно наклоняет голову. и они продолжают так или иначе спасать друг друга и открывать ящики секретов один за другим.
⯌ ты можешь прийти с парой, другом, родственником, я не буду заявлять свои права на другие сюжеты и тем более отношения) посты пишу в основном лапслоком, но могу подстроиться, темп игры у меня не быстрый, но я работаю над собой и люблю обсуждать и трещать о чем-то таком идиотском.

Мы познакомились в университете. Ты сразу показалась мне той самой девушкой, у которой всё получается. Экзамены? Легко. Новые знакомства? Без проблем. Любая авантюра? Ты уже в центре событий. По крайней мере, со стороны это выглядело именно так.

Ты всегда казалась мне невероятно крутой.\

Ты занималась танцами и двигалась по жизни с той же уверенностью, с какой вливалась в толпу танцующих в клубе или на вечеринке. Сарказм был твоим вторым именем, а язвительные комментарии — способом выражать заботу, которую ты редко показывала напрямую.

О своей семье ты почти никогда не рассказывала. На любые вопросы отвечала шуткой, переводила тему или смотрела так, что становилось понятно: дальше лучше не лезть. Твоя жизнь всегда окутана какой-то тайной.

Хочу сыграть историю о двух подругах, познакомившихся в университете. О людях, которые когда-то были очень близки, а потом потерялись в потоке времени. Что произошло между нами? Почему связь оборвалась? Что скрывалось за маской уверенности и вечного сарказма? Может, сможем снова стать частью жизни друг друга?

Ищу игрока на роль той самой подруги — девушки, которая всегда казалась непобедимой. Или очень старательно делала вид, что это так.<br>

посмотреть заявку на Memory Lane

Мы познакомились достаточно давно, это было еще в Сиднее, на одном из ночных заездов по ненормальным австралийским дорогам. Черт знает, как тебя туда занесло - не то по работе, не то по любви. Мы начали наше взаимоотношение с соперничества, иногда выходящего за рамки нормального. Пять тысяч раз я был готов назвать тебя моим врагом, а ты относился к этому смехом, потому что когда ты враг всему миру, это, как будто бы, естественный процесс. Мы спорили, ссорились, доказывали друг другу и всем окружающим, кто из нас в чем лучше, но все закончилось в тот момент, когда мы оба по какой-то причине рискнули незаконным заездом по трассе Сиднея. Как будто бы нам без этого мало криминала в жизни, почему бы не поддать еще нарушающими выходками огоньку. На самом деле, ни тебе ни мне это не свойственно, учитывая нашу работу (о которой ни ты, ни я не в курсе), но что-то в голове перещелкнуло одновременно - а почему бы и нет. Каково было удивление, когда мы встретились на заезде.
Результатом была человеческая жизнь, один из водителей смачно въехал в ограждение, собрав вокруг себя вереницу аварий. Я влетел в него вторым и если бы ты тогда не пришел мне на помощь (хотя вполне законно мог проехать, особенно за такие деньги, которые светили на финише), хрен знает, чем бы все это для меня закончилось.
Наша вражда никуда не делась, она просто превратилась в такую уникальную, странную дружбу, которую со стороны все считают лучшей. Я не могу отрицать того, что за всем этим искры летают направо и налево. Ты чертов генератор химии и самый надежный человек на этом свете. Еще с тех пор, как ты вытащил меня из горящего автомобиля, как с того света.
Возможно тебе, человеку, который знает тысячу и один способ способ убийства человека, показался странным тот факт, что ты решился меня тогда спасти. Возможно именно это стало отправной точкой того, что где бы я ни находился, я, блин, встречаю тебя. <br>
И это отвратительно.

Я не жду от нас и не хочу никаких романов с места в карьер, я хочу начать играть эту историю буквально с того эпизода в Сиднее. Мне очень хочется посмотреть на то, как мы с тобой можем это повернуть, как развить и к чему прийти. Оставляю тебе право сделать этого персонажа таким, каким хочешь именно ты. Не обязываю быть наемником, можешь быть хоть папой римским, можешь быть не связан с криминалом вообще, но думаю таким образом мы могли бы обыграть кучу интереснейших вещей. Одно не хочу видеть другим - внешность. Я жутко влюблен в эту пару, дайте мне их поиграц.

Я игрок однолюб, не вожу твинков, не вступаю в беспорядочные ролевые связи. Не заигрываю только тебя до смерти, у меня обычно много игры, но романтическая линия только одна. Ищу с игроком общего понимания сюжета, не концентрируюсь только на романтике, я безумно люблю приключения и вкладываю в наши взаимоотношения множество острых моментов. Только прошу быть активным, я обожаю закидываться хедами, устраивать брейнштормы, фанонить, обращться, нейронить графику, визуализировать эпизоды и моменты.<br>
Играю много и часто, поэтому, пожалуй, не готов терпеть один пост в месяц. За последний год моя игровая активность вообще нисколько не упала, поэтому обещаю, что никуда не денусь, не сбавлю темп и не перегорю. Мне не свойственно перегорать на свои собственные заявки.

Давай ты придешь, мы свяжемся в мессенджере и нырнем в эту историю вместе?

посмотреть заявку на Memory Lane

твои руки — тень на моих плечах. по моей квартире тень твоя ходит бессонницей

неотправленные письма
ты не пишешь мне письма — я пишу, но не отправляю.
белые листы давятся болью, спотыкаюсь на запятых, плююсь пошлыми банальностями. рассказываю о цвете неба, оскале очередного властелина, у которого испарина на лбу, злость в глазах и корона из серого картона на затылке.
пишу о сбитых коленках в детстве, запахе твоей заботы и цвете ночных кошмаров, которые ты так легко прогонял одним своим присутствием. пишу о ненависти к отцу, обиде на тебя, и тоске по маме.
но даже в этих запечатанных конвертах, которые никогда не дойдут до адресата я не затрагиваю своих демонов и ту боль, что ходит со мной за руку с моего шестнадцатилетия.
ту боль, что нашла небольшой выход лишь в убийстве. убийстве того, кого ты по-простому называл дядей, а наш отец считал его чуть ли не братом.
потому что об этом не стоит знать. об этом мне самой стоит забыть. так же как о смятых простынях, непрошенном взрослении и размене моей чести на шуршащие купюры и призраки власти. 

не_забытое прошлое
артур всего-лишь навсего подросток, но у него есть та, кто его боготворит, та кто смотрит с обожанием в глазах, считает его самым сильным, самым умным, самым настоящим в этом фальшивом замке, построенном на безразличии, необоснованных амбициях и зыбкой власти, который Саша почему-то должна называть домом.
у него теплые руки, веселый нрав и забавные ямочки на щеках, когда он улыбается.
он тайком таскает ей запрещенный фастфуд во время жестких балетных «сушек», закрывает глаза на её первые капризы и сбегает с ней на калифорнийские пляжи, когда дома становится совсем нечем дышать.

артур самый популярный парень в школе, капитан команды по футболу, и заводила каждой второй вечеринки в округе. он может очаровать любую одной лишь улыбкой, никогда не испытывает дефицита внимания, и в принципе более чем доволен своей жизнью.
он восхищается холодным разумом и цепкостью отца, практически полностью безразличен к матери, и без ума от своей младшей сестры. с ней он другой. с ней он хочет быть лучше — теплее, участливее, заботливее. человечнее.
с ее звонким смехом внутри тают льды, что пускает по венам воспитание отца.   
и именно поэтому, для нее он хочет быть рыцарем в ярких доспехах, которые если приглядеться, являются лишь дешевой бутафорией.

когда в глазах саши потухает свет, он уже полностью вовлечен в дела отца. он пущен в святая святых, и значится важным членом семьи. он носит запонки и галстук, посещает светские мероприятия и заключает сомнительные но выгодные сделки. он все меньше думает о чувствах других, и все больше зациклен на власти и деньгах. он смотрится в зеркало и видит отражение отца и ему это нравится.

внезапный переезд саши образовывает внутри пустоту, которую он заполняет всем подряд. он злится на нее, пытается добиться ответа — для чего уезжать из отчего дома, когда тут есть все, что необходимо. когда тут есть он — главный человек в ее жизни. она отмахивается, выдавливает подобие улыбки, и бормочет что-то о собственной самореализации.
он вроде бы и готов ринуться за ней, он просит отца открыть филиал в хьюстоне, но властная ладонь на плече и разочарование в глазах незыблемого авторитета заставляют его замолчать и отбросить все попытки. сестра решила все сама, а он должен оправдать ожидания.

новость о том, что его идеальная маленькая саша, его ведьма из детских сказок с теплым взглядом,   танцует голой перед жирными, богатыми дядечками выбивает опору из под ног.
ярость обретает четкие контуры. отчаяние выбивается из берегов. чувство собственности кружит голову. он не может понять для чего и зачем. он обрывает с ней почти все контакты, но вновь и вновь возвращается к вопросам без ответа. 
но он теряет якорь. теперь у него нет тормозов.  он может не пытаться выдавать бутафорские доспехи за реальные.
истинное лицо находит выход в мир, и у него звериный оскал и беспощадная жажда в глазах. 

разбитое настоящее
годы не лечат — они просто притирают деталь к детали, пока механический замок внутри груди не заклинит окончательно.
артуру уже далеко за тридцать. он давно перерос статус «перспективного наследника» и превратился в идеальный, ещё более жесткий слепок с отца.
тяжелый, оценивающий взгляд человека, привыкшего переступать через чужие хрящи, дорогой парфюм с нотами табака и кожи, безупречные манжеты, за которыми не видно саднящих ссадин от собственных зубов. <br> у него за плечами годы самостоятельной грязи, больших денег, власти и женщин, чьи имена он забывает еще до того, как они успевают застегнуть бюстгальтеры в его спальне.
но среди всего этого изобилия у него так и не появилось главного — ответа.

саша, которой уже двадцать восемь и которая превратилась в совершенно чужую, недосягаемую женщину, осталась его единственной нерешенной задачей. навязчивой идеей, фантомной болью, которая накрывает посреди важных переговоров, стоит лишь какому-то прохожему на улице пахнуть так же, как пахла она после своих балетных репетиций — мылом, сухими духами и легким потом.
он ненавидел ее за хьюстон. ненавидел за то, что она дала себя испачкать чужим глазам, пока он бредил идеей сохранить её чистой. но еще больше он ненавидел себя — за то, что за этой ненавистью, под слоем брезгливости и злости, все эти годы гнило нечто совсем иное. небратское. дикое, липкое, въевшееся в подкорку чувство, от которого сводит челюсти.
желание прижать, запереть, заставить выложить всё — и вписать свое имя поверх любой грязи, к которой она прикоснулась.

когда доносчики наконец приносят отчет из чикаго — с фотографиями её нового парфюмерного бара, с выписками по счетам и темными слухами о том, кого она сопровождает и за какие деньги, и что на самом деле происходит за закрытыми дверьми, и за какую цену она продает этим мужчинам иллюзию контроля, — артур не устраивает сцен.
он просто приходит в кабинет к отцу с готовым, безупречно просчитанным бизнес-планом.
открыть филиал компании в чикаго. экспансия на север. агрессивный захват рынка. отец оценивает хватку и одобряет сделку, даже не подозревая, что весь этот многомиллионный проект с офисами, юристами и поставками создается ради одной-единственной цели — обосноваться на её территории. легально. надолго. так, чтобы быть на расстоянии одного автомобильного броска.

саша думает, что построила независимость за стенами своего парфюмерного бара, среди редких флаконов и виниловых пластинок. думает, что заново пересобрала себя и научилась управлять чужими слабостями.
артур закрывает папку с документами по новому филиалу. пальцы с идеально остриженными ногтями выбивают сухую, четкую дробь по полированному дубу.
он едет в чикаго не просто вести бизнес. он едет за ней. потому что саша может менять города, мужчин, вывески и ценники на свои вечера, но от тени на собственных плечах не уходят.
особенно если эта тень принадлежит ему.

посмотреть заявку на Memory Lane